Гены Родины

Я тянусь туда, где чисто поле,

где полынь и сладкая трава,

где всегда кружится голова,

сладостно кружится – не от боли.

 Быстрокрыло пролетели дни –

жизни сумасшедшая лавина…

Здесь моя зарыта пуповина,

здесь в земле родители мои.

Здесь я от макушки до корней

чувствую счастливым человеком.

Никому не вытравить вовеки

гены кроткой Родины моей.

В небе то ли жаворонок, то ли

сердце трепыхается вверху.

Приобщаю душу я к стиху

на своей земле – родном Раздолье.

 Всё-таки чего-то в жизни стою,

если в поле я открытый весь…

Гены у Отчизны тоже есть,

Как бы вы не спорили со мною.

Бабье лето на календаре

Натрепали птицы о заре,

да такое, что она зарделась…

Бабье лето на календаре–

осени таинственная зрелость.

И она жеманно, не спеша,

как одежду, золото роняет.

Так томится музыки душа

в клавишах закрытого рояля.

Осуждая птичий пересуд,

не поймёшь – злословят или шутят.

Сто ветров угодливо несут

осени серебряную шубу.

Как Антей, набраться новой силы

Как Антей, набраться новой силы,

от неё, родимой, не убудет…

Матушка-земля мне всё простила,

я – обиды всем недобрым людям.

День на удивление погожий.

Выплывает солнце, как Мадонна…

Видится: нечаянный прохожий

спелый колос мнёт в своих ладонях

Ах, какие сладостные зори

Ах, какие сладостные зори

над давно созревшим хлебным полем!

Я, как колосок, что полон зёрен,

но не сжат, а злой судьбой надломлен.

Словно свадьба, отзвенела жатва,

Медленно, но всё же боль уходит…

Мне бы колоском к земле прижаться,

подарить ей будущие всходы.

Когда над нами радужное небо

Когда над нами радужное небо,

Хочу его с восторгом воспевать…

Но кто из нас в раздумье трудном не был–

Что будет, если нас покинет мать?

От нас они не сами ведь уходят,–

Мы покидаем наших матерей.

И, отправляясь в дальние походы,

Нетерпеливо слушаем: «Скорей

Вернись назад, звони как можно чаще

И береги себя», а мы спешим

Навстречу жизни, как навстречу счастью,

От тишины, покоя– в гул машин,

В круговорот событий, встреч, желаний,

И некогда порою вспоминать,

Что так давно своей не пишешь маме…

Что без тебя быстрей стареет мать…

Мы молоды, и в нас излишек силы

Играет, а что в сердце пустота,

Мы понимаем у её могилы,

И сразу блекнет неба красота.

Наследство

Излом реки, тропинка, стрекоза,–

волшебный мир затейливого детства…

Досталось мне завидное наследство –

отца характер, матери глаза.

По-прежнему ершистый и упрямый,

судьбы удары по-мужски держу,

и я наследством свято дорожу–

характером отца, глазами мамы.

Надлом души и первая слеза,

что по щеке горюче прокатилась…

О, Боже, как тогда мне пригодились

отца характер, матери глаза.

Моё наследство – честный камертон,

чистейший звук родительского храма…

С характером я строю каждый дом

и вижу мир всегда глазами мамы.

До чего же поле пахнет волей!

До чего же поле пахнет волей!
Всепрощеньем, радугой, родством.
Булочкой румяной, городской…
А ещё точнее – хлебом-солью.

Звёздами и небом пахнет поле,
женщиной, которой не солгу…
Исцелят ромашки на лугу,
из трясинной вытащат неволи.

До чего же поле пахнет болью!
Зрелым ветром, козьим молоком.
Родиной, когда ты далеко.
Не случайно раны пахнут кровью…

Лепестки цветов отцовской вишни

Лепестки цветов отцовской вишни,
Словно руки мамины, нежны…
Десять лет минули очень быстро,
В волосы добавив седины.

Я опять на Родине любимой,
И она так ласкова со мной.
Встречи с ней мне так необходимы,
Как глоток воды в палящий зной!

Всё она простит, и всё расскажет,
Окрылит, и новых сил предаст,
И во тьме кромешной путь подскажет,
Защитит, и в горе не предаст.

Той женщине за мужество награда…

Здесь скромен быт, как и сама квартира.
Последний грош здесь отдадут  взаймы.
Здесь, кажется, царит избыток мира,
как после долгой и большой войны.
Хозяйка – хоть куда! На вид – москвичка,
да вот загар афганский выдает
и взгляд печальный, что не все отлично,-
беды с лихвой на много лет вперед.
Ах, кабы горе проскочило мимо,
так нет же, словно в «яблочко», в нее…
Когда сказали: «Все твои… На мине…»,
лишь выдавила тихо: «Нет, вранье…».
Который год грохочет канонада,
мерещится: кого-то взяли в плен…
Той женщине за мужество награда –
покой, уют, видавший виды плед,
доставшийся от мамы по наследству
(умели все же делать в старину!)…
И кукла, как живой свидетель детства,
с хозяйкой поседела в ту войну.

Другу

Я поделюсь последней сигаретой,

И новой песней тоже поделюсь.

 Печальна участь каждого поэта,

Когда с мажором, как с авто, столкнулась грусть.

 А дальше — все как в песне, всё по кругу.

Крутой судьбы крутая круговерть.

 И я протягиваю руку другу,

 Ему я доверяю душу отпереть.

Любовь бессмертна и непобедима.

Война на наши головы свалилась

И бросила на линию огня.

Но что бы в этой жизни не случилось

Любовь моя, переживи меня.

Не спорь со мной любимая, не надо.

Я прожил жизнь и смерти не боюсь

Тебе, моя надежда и отрада

Умру, воскресну, и опять влюблюсь.

В одну тебя — других не существует

На том и этом свете для меня.

Моя любовь к тебе восторжествует

Завесы тайн вселенских приподняв.

Любовь бессмертна и непобедима.

За правду не кори, бровей не хмурь.

Как воздух нам любовь необходима,

Как оберег от всех вселенских бурь.

Прошу тебя, когда меня не станет

И будут говорить, каким я был-

Не верь словам, я был счастливым самым.

Тем, что тебя без памяти любил.

ВРЕМЯ

Тонут в море лучи
С перекличкою чаек…
Время, как каблучки,
Все давно отстучали.
Перезрели долги,
Как картины Шагало
Время, как сапоги,
Что по душам шагают.

 

Сказки старого Мисхора

Как знамение, именье,

где затравленные дни,

догоревшие поленья,

догнивающие пни.

Всё, что было, то уплыло.

Время вспять не повернуть.

Только былью, словно пылью,

родовой засыпан путь.

А дубы-аристократы

мудро листьями шуршат.

Перелистывая даты,

помнят горечь многих дат.

Перепуганное бегство

от бушующих знамён.

Невесёлое наследство –

есть именья. Нет имён.

Дальний свет

не станет ближним,

не ослепит нам глаза…

Доживают под Парижем

и графини, и князья…

Я к Мисхору прикоснулся.

Понял слово «хорошо»

деревенским ровным пульсом,

городской больной душой.

А именье, как спасенье

на опасном рубеже.

Здесь приходит исцеленье

моей раненой душе.

Муки творчества

Муки творчества

Играя словами, я бьюсь над строкой,

И сам убиваю фальшивые строки.

Вот так и любовь – одинокой струной

Вдруг вскрикнет пугливо и лопнет до срока…

А я ведь трудился годами над ней,

Порою лишаясь свободы блаженства…

Но нет ничего в этой жизни сложней,

Чем «серый пейзаж» превращать

в совершенство!

Такое Всевышнему только дано…

К чему же нам, смертным, за чудом гоняться?

Ведь как ни старайся – тебе всё равно

Всей жизни не хватит, чтоб

с Ним поравняться!

Весенняя осень

Весенняя осень

Почему-то опять не до сна,

А душа новой музыки просит…

Это в сердце стучится весна,

А точнее – весенняя осень!

Бабье лето опять нам даёт

Тихий шанс – испытать наши чувства…

Тёплый ветер нам песню поёт –

Жить любовью – большое искусство!

Как бы мне овладеть им сполна

И тебя научить, дорогая?

Мягким пледом струится волна,

Пенным шелестом души лаская…

Мир пронизан любовью насквозь!

Жаль, не все этот факт замечают…

Те, кто жизнь прожил на «авось»,

В большинстве своём плохо кончают…

Просыпайся с любовью в душе,

Засыпай с новой музыкой в сердце,

Бабье лето настало уже –

Торопись в его свете согреться!

Когда Амуры навестят

Когда Амуры навестят

Любовь приходит иногда

И в пятьдесят, и в шестьдесят…

Никто не может знать, когда

Его Амуры навестят!

Жизнь наша – тоненькая нить…

Не оборвав её в пути,

Должны мы душу сохранить,

Чтобы любовь свою найти!

Один Бог с юности даёт

Любовь, что повести сродни,

По жизни трепетно ведёт,

До самой смерти сохранив…

Другим даёт всё через боль

Разлук и горестных утрат…

Бесценна поздняя любовь –

Она сильнее во сто крат!

У ПРИЧАЛА

У ПРИЧАЛА

Обещать –

ничего не буду.

Обнимать –

просто так –

не стану.

Буду помнить

спелые губы

и глаза твои

цвета стали.

А еще,

как они темнели,

и как в них

отражались звезды…

Даже море

тогда мелело,

ведь любить

никогда

не поздно!

Коней на переправе не меняют

Коней на переправе не меняют

 

Давай Санек, посидим  да  за столом

По рюмке выпьем  и потолкуем.

Друзья уходят в неизвестность день за днем

А мы  как видишь  живы, и еще танцуем.

Всего-то ничего, но есть огонь в душе

Дай Бог ему гореть не угасая

Святых коснуться бы мощей

И по весне махнуть за край от края.

Февральский снег, он очень быстро тает

Не важно  как  и где замкнется круг

Коней на переправе  Саня,  не меняют

Ты знаешь это сам, мой  верный друг.

Давай Санек, вспомним тех, кого здесь нет

Ты наливай  смелей, земля им пухом.

Давай за них, давай за дружбу с детских лет

И за родителей давай налей братуха.

Всего-то  ничего живем мы на земле

Ни у Христа за пазухой и ладно

Пусть не всегда мы  на коне,

Но это жизнь — ее мы любим жадно.

Эхо жизни

Друг, прошу тебя – не надрывайся.

Но, не отводя от правды глаз,

Сохранить здоровье постарайся,

Ведь живём на свете только раз!

Не рви жилы, сердце не насилуй,

— Время вспять, увы, не повернёшь…

Жизнь – она, как женщина, и силой

В плен любви ее ты не возьмешь.

Если же удача улыбнётся –

Небу благодарно поклонись…

Многократным эхом отзовётся

Эта одноразовая жизнь! 

Разлуки никому из нас не надо.

Жизнь, как всегда,

По замкнутому кругу.

Я – точка в его центре.

Ты же – рядом.

Друг другу мы

Протягиваем  руки,-

Разлуки никому из нас

Не надо.

Круг вертится.

И дьявольская сила

Пытается обоих

Сбросить с круга.

Напрасно это.

Пальцы мы сцепили

И держимся сердцами

Друг за друга.

АЛЬПИНИСТЫ

Поёт гора, хитра гора,
Мягка снегов перина!
Нам в братья просятся
Ветра,
Как сёстры, ждут вершины!
Нам жизнь бы дали
Выбирать,
Была б она гористой,
С пелёнок бы вершины
Брать
Хотели альпинисты.
Бывает, пройден
Путь большой,
А к цели –
Метров триста,
И только песня за душой
У альпиниста.
Нам другом стать-
Не просто так,
К сердцам пути тернисты.
Нас проверяет высота.
Суровы альпинисты.
Совсем жизнь наша
Не проста,
От бурь и бед
Пятниста
Но совесть, словно снег,
Чиста
У альпиниста.

ДРУГУ

Если плохо, к тебе за спасеньем иду.

Если горе согнет мою спину,

мы по-братски разделим любую беду

и удачи – наполовину.

Знаю: было так. Знаю: так будет всегда,-

этой правде отцы нас учили:

за спиною – надежного друга спина.

Мы – друзья. Если проще – мужчины.

Завтра в сердце любого взорвется весна,

не останется капли кручины…

Есть четыре руки, как четыре весла.

Есть друзья. Если проще – мужчины.

Не дай Бог, между нами возникнет стена

без названия и без причины,

за спиною надежного друга – спина.

Мы – друзья. А точнее – мужчины.

НОЧЬ

Распахнула объятия ночь.

Город спит, стихли птичьи гнезда.

И луна как цыганская дочь

Словно карты разбросала звезды.

Будто с зеркалом море говорит

Отраженьем своим любуясь

И опять серебром горит

Море сказочное, все волнуясь.

Мне сегодня опять не до сна

Я люблю помечтать на просторе

Где горит серебром волна

И луна вновь целуется с морем.

Небо тихо роняет звезду.

Как девица ревнивые слезы

Я сейчас этот миг украду

Подарю тополям да березам.

Ай да ночь в унисон с темнотой

Опустилась ночная прохлада

Ночь чарует своей красотой

А душе ничего и не надо.

Навсегда…

Мы больны притяженьем друг к другу –

К нашим чувствам привыкли давно…

Неужели всю жизнь по кругу

Нам с тобой ходить суждено?

От любви никуда нам не деться –

Не уйти, не сбежать от любви…

Больше, чем в босоногое детство

Меня тянет в объятья твои.

Почему же друг к другу нас тянет

Так, что стынет в артериях кровь,

И цепляясь зубами, ногтями

Мы воюем за нашу любовь?

Мы деремся, как дикие звери,

И с пути не свернем никогда,

Потому что мы знаем и верим

В то, что наша любовь навсегда.

СПЕШИ ТВОРИТЬ ДОБРО

И будет дождь – он смоет все:

Ошибки, горести, изъяны…

Вода с собою унесет

Всю грязь в моря и океаны.

Душа очистится, и ты

Получишь новый к жизни стимул…

Сорвешь и бросишь все цветы

Под ноги женщине любимой,

Поможешь ближнему в беде –

Поступок добрый сердце лечит.

Заметишь вдруг: во всем, везде

Ты стал добрей и человечней…

Вода смывает грязь с души

Больной, заблудшей, агрессивной…

Творить добро всегда спеши –

Не только после вешних ливней.

 

Только для тебя

У каждого  свой рай, свое болото,

Свой  сущий ад, свой образ палача,

Свой храм, где объедает позолоту

Не  верящая в  Бога  саранча.

 

У каждого  своя  в оркестре  скрипка,

Свой миг победы, свой последний бой.

Но только для меня твоя улыбка.

И  только  для  тебя моя любовь.

ИСТИНА

Кому как в жизни повезет:

Что на роду написано,

Того никто не обойдет –

Вот вся простая истина.

Кому взлетая ввысь парить

Кому – лежать на дне,

Кому – по средней полосе

Намечен путь к судьбе.

На то – Всевышним решено

Кому и как за что дано.

ИДУ

Иду навстречу властному огню.
Совсем не рано,
но еще не поздно.
Как ветку вишни,
небо наклоню,
чтоб ты с него
легко срывала звезды.

Я – сильный
И мне это по плечу.
Способен я
на большее, пожалуй…
Да только очень многого хочу:
вписать твою звезду в свои Стожары.

СВЯТОЙ РОДНИК

 

Легенда есть:
в казачьем крае
слепой мальчишка бедовал.
И света белого не зная,
во сне увидел Божий храм.

А рядом с храмом тем – источник
с волшебною святой водой.
Малец услышал Голос ночью:
— Найди родник! Себя омой…

Мальчишка отыскал то место,
где пять деревьев в ряд стоят,
и стал с родителями вместе
родник живительный искать.

На три штыка лишь углубились –
источник выстрелил струей…
Как только той водой умылись, —
О Бог, прозрел малыш слепой!

С тех пор журчит, течет водица,
и радует всех христиан.
И оживляет души, лица
от хвори, наговоров, ран.

И как рассказывают люди,
он всех враждующих роднит.
Как долго это чудо будет –
сего не ведает родник.

Но утверждают старожилы:
бывали случаи когда
плохие люди приходили –
под землю пряталась вода.

Паломники идут к кринице
уже который год подряд…
И исцеляет их водица –
святая. Божья, говорят…

БОРЬБА ЗА КРАСОТУ

Живет она
борьбой за красоту,
а красота сегодня
разномастна…
В ней, как в матрешке,-
маски, маски, маски…
-Вам эту предложить?
А может,  ту?
И выдают.
Конечно, напрокат
кому – Святого,
а кому – Иуды…
Какой же смысл
надеяться на чудо
и шельмовать
словами всех подряд?
Но слово,
как несломленный боец,
сгорая даже,
рвется в бой бумажный,
ведь для него,
разящего,
так важно
хоть пеплом
достучаться до сердец!
Заставить их
взволнованно стучать,
на боль и на обиду
чутко вздрогнуть.
Столкнувшись с Красотой,
как после грома,
ослепнуь
от пленящего
луча.

И осознать:
опять, увы, ничья…

Я придумал тебя

Я придумал тебя,

как стихи,

что готовы стать песней,

Как ромашки глазастой

откровенно

заманчивый взгляд…

А еще для того,

чтобы все-таки

были мы вместе,

я поставил тебя

в поэтический

избранный ряд.

В моем томике – Ты.

Очень рядом –

певучий Есенин,

и хранит Евтушенко

стихи

что не врут.

И бунтарь Маяковский,

что просить

не умеет прощенья,

И Высоцкий молчит,

когда птицы

о счастье поют.

Я придумал тебя,

как любую

извилинку тела,

что готова на чудо

без оков, без границ

и грехов…

Я прошу:  не молчи,

неповторная

Галатея!

Лучше всем расскажи,

как ваял я тебя.

Из написанных

сердцем стихов.

 

Я придумал тебя

потому,

что не мог не придумать.

Ночное небо

Смотрю на хмурый небосвод

Туда, где прячется заря.

Туда, где много так «нельзя»,

Но чаще все наоборот.

 

Нельзя заполнить пустотой

Сосуд, коль в нем живет душа

И потому легко дышать…

 

Ночное небо. Там друзья.

Там – Мама. Там – святой порог…

И мне подмигивает Бог.

Должники

Мы все должны

кому-то и за что-то,

Земля – дождю за хлеб,

что в закромах…

А самолет,

что не сорвался в штопор,

подставленным

упругим облакам.

Твоей любви,

не пролетевшей мимо,

Улыбке матери

и мудрости отца.

И первой строчке,

что неповторима,

и пуле, что отлита

без свинца.

Все – должники.

И все же нету лишних, —

ни среди нищих,

ни среди элит…

Мы Богу задолжали

своей жизнью.

Но есть надежда:

Он нам долг простит.

Вот и всё…

Вот и всё.

Сожжены мосты.

Я – не я.

Ну а ты – не ты.

Двух сердец

Надрывный облом,

Как средь ясного неба гром.

Но сегодня я не о том…

Я сегодня меняю тон…

Смоют ливневые дожди

Все остатки коварной лжи…

Впереди крутой поворот,

Но куда он меня приведёт?

…Будет женщина тоже ничья,

Будут строчки,

Что только горчат,

Как и я, что стою на краю

Между страшным: «люблю – не люблю…»

Будет женщина

Новый дом…

Ничего, что всё это потом…

И вползёт в окошко луна,

Подсмотреть как ночует она

На моей разомлевшей руке,

Но зато щекою к щеке.

БОЛЬ

…И снова злая изморозь на сердце

Что обжигает хуже всякой боли, —

Как будто кто-то в кровь добавил перца

И жаждет снова подперченной крови.

 

Креплюсь, конечно. Здесь глупы советы.

На сердце просто новая заплатка.

Мы повзрослели. Но мы тоже дети

И хочется, но я не стану плакать.

Мисхора райский уголок

Здесь облака прозрачны, как хрусталь,
Здесь пляжи златом солнечным залиты:
Здесь в чудный плен берет морская даль,
Здесь воздух ароматами пропитан.

Волшебный мой и солнечный Мисхор,
Непризнанная ЮБК столица!
Здесь благодать светло снисходит с гор,
И от ее тепла добреют люди.

Здесь радостью становится печаль,
Здесь райский уголок от человека…
Мисхор всех привлекает, как Версаль,
И знаменит в народе, словно Мекка.

Хотите другу душу приоткрыть,
Очистить мысли, успокоить сердце? —
Мисхор вас ждет,
он всех готов лечить.
Он здесь, В КРЫМУ,
он никуда не делся.

Ave жизнь


За это утро благодарна я, Господь.
За то, что солнышко в окошко мне светило,
Тепло лучей дарило щедро мне Светило,
За это утро, благодарна я, Господь.

Благодарю тебя, Господь, за этот день,
Еще с утра мне сердце встречу предвещало,
И не ошиблось. Сердце — сердце повстречало,
Благодарю тебя, Господь, за этот день.

За этот вечер, благодарна я, Господь
Всех предыдущих вечеров он был чудесней.
В душе моей он поселился главной песней
За этот вечер, благодарна я, Господь.

Благодарю тебя, Господь, за эту ночь,
И хоть глаза свои той ночью не сомкнула,
Под утро я в его объятиях уснула,
Благодарю тебя, Господь, за эту ночь.

Благодарю тебя, Господь, за эту жизнь,
Она была порою сложной до предела.
Но все же подарила мне, что я хотела,
Благодарю тебя, Господь, за эту жизнь.

Мисхор


Я в чудном храме и слушаю сказочный хор.
Непредсказуемый, словно в апреле погода.
Не подчиняется визам, капризам и модам
Милый мне сердцу мой друг, мой спаситель, Мисхор.

Море бушует, но ты, как и я, ни при чем.
Очень похоже, что так пополняются силы.
Ночь напролет кипарисы у Бога просили
Я до сих пор, если честно, не понял о чем.

К синей воде мы с тобой обращались по отчеству:
«Ваше морское величество, ваше высочество».
Хочется, чтобы в Мисхоре сбывались пророчества,
Хочется, хочется, хочется, хочется…

Будем мы гладить загривки у мраморных львов
И удивляться опять Воронцовскому парку.
Со стороны скажут люди: «Красивая пара».
Мы опьянеем от этих волнующих слов.

Вновь до рассвета затянется наш разговор
И не беда, что опять позабудем приметы.
В море с тобой мы сегодня не бросим монеты.
Нас и без них от себя не отпустит Мисхор.

Осенний Крым

Благословенные места…
Люблю осенний Крым,
Бездонны неба высота,
И море, что под ним.

Здесь все без края и конца,
Здоровый ли, больной —
Вмиг грусть смывается с лица
Крутой морской волной.

Сорвет ли ветер желтый лист,
Погаснет ли свеча…
Осенних птиц призывный свист
Здесь слышен по ночам.

Эфиром воздух напоен,
Ласкает всех любя.
А я по-прежнему влюблен
Друг мой, в одну тебя.

Ночной Мисхор


Луна повисла над Мисхором —
Чист и прозрачен лик ее…
О , необъятные просторы,
О, море Черное мое.

Как на свидание с любимой —
С волненьем трепетным в душе.
Ты, море, мне необходимо —
Мне без тебя не жить уже.

Тебя я разбить не в силах —
Ты — светлый луч в моей судьбе.
Где б меня жизнь не носила —
Я каждый раз спешу к тебе.

Чтобы сердцем к земле притулиться

… УПАДУ
на ромашковый луг,
чтобы сердцем
к земле притулиться,
и запомнить
тепло твоих рук,
и забыть
посторонние лица.

ПОДСМОТРЕТЬ,
как выходит зоря
и несет нам
хорошие вести…

ОСОЗНАТЬ,
что рожает земля
вместе с хлебом
красивые песни.

Надежда, Вера и Любовь

Начну,
но не закончу повесть, —
в дорогу манят поезда.
НАДЕЖДА,
как ленивый поезд,
который снова опоздал.

Я затяну
потуже пояс
и стану ласковым, как шелк.
А ВЕРА,
словно скорый поезд,
который без меня ушел.

И вновь
не радостная новость, —
Терзаю пальцами билет, —
ЛЮБОВЬ , —
битком набитый поезд,
в котором мест свободных нет.

Разные мысли

Нина, Ирма, Марфа, Иоланда…
Список этот больно продолжать, —
это «женщины» злобной команды,
что людей умела убивать.
Из далекой и не очень дали
факты, словно древних письмена…
Почему тайфунам злым давали —
женские святые имена?

          ***

Я – твой катет.
И он – твой катет,
а между нами ты,
как актриса.
И кому-то любви не хватит,
если пауза
долго длится.
Пьеса чем длиннее,
тем страшнее…
И следит за нами
биссектриса,
что всегда двух катетов
умнее…

Рай и ад

Подсмотреть хоть одним бы глазком,
что у Бога в раю происходит.
На короткой ноге, с кем знаком,
и куда по ночам он уходит.
Что в раю благодать и уют,
поголовно счастливые лица,
что красивые псалмы поют…
Мне бы знать: в раю можно жениться?

А еще я хочу подсмотреть —
в выходные что делают черти.
Почему улыбается смерть,
когда круг осудительный чертит.
Обучает кто злу чертенят
и, конечно, проверить те слухи,
что отпетых посланников в ад
депутаты берут на поруки.

Интересно, зачем терпит Бог
кротость, честность:
в соседстве с бесстыдством
И какой гарантирован срок
за банальное любопытство.

Между Альфою и Омегою

Между Альфою и Омегою
ты и я. Каждый сам по себе.
Друг за дружкой давно не бегаем,
все отдали на откуп судьбе.

А она до того дотошная,
что вопросы ее горячи.
Она знает про наше прошлое,
а о будущем – промолчим.

Потому, что еще не знаем мы
обустроить как свой уют.
Не сумела любовь стать знаменем
под которым гимны поют.

И удача под зебру раскрашена,
спотыкается ее ритм…
А судьба продолжает допрашивать,
Может, хочет нас помирить?

Между Альфою и Омегою
вдох и выдох длиною в жизнь…
Видно, что-то не так мы сделали
от судьбы ведь не убежишь.

Замани меня

Замани меня
музыкой песни,
а словами ее – обмани.
Знаю я: мы не будем
петь вместе.
Все равно ты меня замани.

Просто я не хочу
притворяться,
но твой голос
мне душу взорвал.
И на миг померещилось
счастье,
что я так
безуспешно искал.

Замани меня
музыкой песни,
а словами ее – не губи,
чтобы смог я,
как феникс,
воскреснуть
для красивой
и светлой
любви.

Улица любви

На улице любви
по четной стороне
есть старый дом
былых воспоминаний.
Он помнит все:
и тень мою в окне,
и как ты торопилась
на свидание.
Как мимо пролетали поезда,
без должного внимания
полустанку…
Я дом найду,
хоть завяжи глаза,
но не сейчас.
А завтра.
Спозаранку.
Сказать по правде,
встречи я боюсь.
Обещанного, знаю,
ждут три года, —
полжизни пролетело,
ну а грусть
похожа на слезливую
погоду.

А улицу любви я не нашел, —
На ней сегодня
Сказочные здания…
Я помню,
Как нам было хорошо
От чистоты и нежности
свиданий.
Все к лучшему,
что нам дарует Бог –
Печаль и боль,
и радость и усталость…
Чтоб «дров не наломать»,
мне Бог помог…
А улица любви
в душе осталась.