Мешок

Жил-был в одном крестьянском хозяйстве мешок. Красоте его, здоровью да силе богатырской многие мешки завидовали. Там, где трем мешкам работы было не под силу, он один справлялся.
На мельницу хлеб хозяйский возил, а оттуда с мукой возвращался. Частенько бывало, и другим мешкам в работе помогал. Никому ни в чем не отказывал…
Но шло время, и от былой красоты мешка почти ничего не осталось. Ослаб он здоровьем. А на боках уже дырки появились. Куда подевалась сила его богатырская?
Собралась хозяйка залатать на мешке все дыры, да муж не позволил.
– Этот мешок свое отработал, – сказал он и бросил его у порога. – Теперь ноги об него вытирать станем…
Такого надругательства над собой мешок терпеть не желал. И поздно ночью, когда в доме уже все спали, выскользнул за дверь и пошел куда глаза глядят.
Скоро сказка сказывается да не скоро дело делается.
Едва отошел мешок от села, как хлынул проливной дождь. Дорогу вмиг размыло. И наш герой, выбираясь на обочину, весь в грязь перепачкался.
Дождь вдруг так же неожиданно прекратился. Но идти дальше у него уже не было ни сил, ни желания. Усталость взяла свое. Упав на зеленую траву, он уснул крепким сном…
Проснулся мешок когда солнце было уже высоко в небе. Грязь на его боках высохла и превратилась в крепкий и тяжелый панцирь. Идти теперь стало невозможно.
«Ничего, – успокаивал себя мешок, – авось, кто и подберет. А там, глядишь, и от грязи отмоет, и к делу пристроит…»
Да только никто не хотел подбирать с дороги грязный мешок. Всяк, кто мимо не проходил, сочувственно глядел на бедолагу и дальше шел…
Но вот под вечер возвращался с поля на лошади мужик по имени Матвей. Увидел он на обочине мешок, остановил лошадь. Положил находку на телегу и дальше поехал.
– Зачем, хозяин, эту грязь подобрал? – спрашивает Матвея лошадь. – Неужто в твоем хозяйстве мешков нет, что ты на этакое добро позарился?
– Мешков-то у меня хватает, – отвечает Матвей, – да не гоже этому трудяге у дороги валяться. А там, глядишь, и он в хозяйстве сгодится. Ну а то, что он грязью покрыт, так в том беды особой не вижу. Вода все отмоет…
На следующее утро принялась жена Матвея прежний вид мешку возвращать. От грязи отмыла, на солнышке высушила. И стала на его продырявленные бока латки пришивать. Где красную пришьет, где – зеленую, а где и желтую с голубой. И стал мешок еще краше, чем прежде был…
Как-то раз остановился возле Матвеева двора один старик.
– Не подашь ли мне, сынок, ковшик водицы? – спрашивает он Матвея.
– Заходи, дедушка, гостем будешь, – тот ему отвечает. – Отдохнешь с дороги. Хозяйка и напоит тебя и накормит.
– Доброе у тебя сердце, сынок, – молвил старик, заходя во двор. – А добро-то сердечное, оно ведь завсегда самым большим богатством у человека было…
Жена Матвея старика напоила, накормила и спать уложила.
А поутру стал он в дорогу собираться. Глянул старик на бедность Матвея, что со всех углов на него глядела, и говорит:
– Дал бы ты мне, сынок, новые лапти, а то мои совсем прохудились.
– Так и мои лапти, дедушка, от твоих недалеко убежали, – отвечает Матвей. – Дырки такие, что и рублем не закроешь.
– А ты, родимый, мешком-то тряхни, – говорит старик. – Авось чего путного и натрясешь.
Подивился Матвей словам старика, а только спрашивать ни о чем не стал. Взял он мешок в руки и тряхнул хорошенько. И тут же к его ногам новые лапти упали.
– Ну и чудеса! – удивился Матвей, подавая их старику.
– Только добро и способно творить чудеса, – улыбнулся старик. – Отныне любое желание этот мешок исполнит… Ну, а мне пора.
Он поклонился Матвею в ноги и тут же исчез, словно и не было его здесь вовсе.
– Неужто старик правду молвил? – спросила Матвея жена.
– А вот мы сейчас это и проверим, – отвечает Матвей. – Хочу видеть на столе три хлебных калача, – сказал он и тряхнул мешком над столом. И тут же из него три калача выпали…
– Не худо бы и в амбаре испробовать, – робко сказала жена.
Пошел Матвей в амбар, открыл хлебный ларь и говорит:
– А не наполнишь ли, дружок, наш ларь зерном хлебным?
И едва он вымолвил это, как посыпалось из мешка зерно золотистое. И бежал этот хлебный ручей, покуда ларь доверху не наполнился.
Так с тех пор и повелось, что Матвей попросит, то мешок им и дает.
И ушла бедность с их избы. И стали они жить-поживать да добрым словом старика вспоминать.